Второй круг: Приключения сорокалетних. Глава 23. Легкий завтрак.

Второй круг: Приключения сорокалетних. Глава 23. Легкий завтрак.

Глава 23.

Утром я проснулся от того, что почувствовал, что кто-то смотрит на меня, открыв глаза, я увидел Ингу, смотрящую на меня.

– Что? — не понял я.

– Вот, — она показала глазами на одеяло.

– Пардон, — сказал я и перевернулся к ней спиной.

– В смысле, пардон, — развернула меня она обратно.
Не проснувшись, я сделал всё сразу, не забыв придушить ее.

– Ты еще хочешь подремать?

Я кивнул.

Повернув меня к себе лицом, она притихла, почувствовав неладное, я открыл глаза, Инга рассматривала меня.

– Что теперь?

– Ничего, я просто смотрю на тебя.
– Зачем?

– Любуюсь.

– Сделаешь мне кофе? — решил я избавиться от нее.
– Я завтрак приготовлю, дреми, — сказала она и, чмокнув меня, умчалась.

Перевернувшись на другой бок, я мгновенно заснул.

Разбудила она меня поцелуем.

– Завтрак готов, — сообщила она.

Я пошел умыться, в стакане стояла зубная щетка, и, улыбнувшись, я воспользовался ею, чистя зубы в отражении, обратил внимание, что белье девушка прибрала.

– Интересно ее увидеть в нем, — подумал я.

– Хотя, наверное, меня это не заинтересует.
– Какие планы? — спросил я за завтраком.

– К маме сегодня на обед.

– Поедешь со мной?

– Зачем? — удивился я.

– Мама беспокоится, что у меня никого нет, — она будет рада.

– Не, я обещал с отцом в баню сходить.

– А сколько ему?

Я стал считать возраст отца и, сбившись, сказал, что много.
– А что?

– А они с мамой живут?

– Конечно.

– А она его младше?

Я кивнул, все еще не понимая, к чему эти расспросы.

– Они еще работают?

– Да, отец в облэнерго инженером, мама в театре.

– Актриса?

– Ага, прима! — пошутил я.

Инга восприняла это как правду, и я решил не расстраивать ее.

– А ты чего в актеры не пошел?
– Отец не разрешил, — вспомнил я, как на каком-то моем концерте ректор института приглашал меня к себе учиться, но отец сказал, что двух театралов для одной семьи много.

– Жаль, я бы ходила к тебе на спектакли.

Вспомнив романы и интриги в труппе у матери в театре, я улыбнулся.
В юности у меня был роман с одной начинающей актрисой, это время для меня было подобно войне, каждый день был непредсказуем, и, учитывая, что я был музыкантом в известной группе, мои концерты и гастроли вообще превращались в третью мировую, с истериками, суицидом с ее стороны и прочими проявлениями актерского темперамента нестабильной психики.

Задерживаться у Инги я не стал.