ВОЙНА ЗА ТЕЛА: Контракт бессмертных. Глава 37. Гарем власти
Глава 37. Гарем власти
Добавьте описание
После той ночи Молния понял: страх работает быстро, но недолго. Власть нужно удерживать не ужасом — зависимостью.
Он создал её сам.
В доме на холме, над бухтой, где ветер пах морской солью и гнилыми сетями, появилась «Школа для благодетельниц».
Так это называли ее за глаза.
На деле — частные салоны, куда звали женщин из общества: вдов, актрис, жён банкиров и их дочерей, мечтавших о карьере в шоу-бизнесе.
Им рассказывали о «новой культуре освобождения».
Кто заходил туда из любопытства, уже не выходил прежним.
Здесь не было запретов.
Послушницы обучались искусству японских гейш и дам из салонов из Амстердама, для них не было граней морали, они обучались быть удобными для посетителей.
И каждая из них мечтала быть любимой, но Молния не любил. Он отмечал. Маленькая татуировка — молния на запястье, на бедре, у кого-то под ключицей.
Не знак принадлежности — напоминание.
«Если боятся — сбегут. Если желают — останутся», — думал он, наливая чай.
Из этих женщин он сделал сеть.
Через них решались вопросы, которые раньше решались пулями: лицензии, проверки, кредиты, благотворительные фонды.
Они улыбались на приёмах и шептали нужные фразы нужным людям.
Город пил их обаяние, зная, кому они подчиняются, а они знали, что их жизнь теперь пристроена, они удобные игрушки в руках их обладателей.
Вход в шоу-бизнес был через него, он их охотно пристраивал к кому было нужно, и они получали то, что хотели, от своих покровителей, которые, в свою очередь, хвастались ими как трофеями.
Слухи, конечно, пошли.
Говорили, что у Молнии «дом духов», где женщины шепчут молитвы о власти. Что у каждой — своя роль: одна шпионит, другая утешает, третья убивает скуку у тех, кто наверху.
Он не отрицал. Он просто подливал чай и слушал, как шёпот растёт.
Иногда он спускался в зал, где стояли зеркала. Женщины замирали, как статуи.
Он проходил между ними, не касаясь, но каждая чувствовала движение воздуха от его пальцев.
Этого хватало, их сердца бились чаще, а он упивался властью.
«Любовь — самый надёжный ошейник. Даже если его не видно», — думал он, разглядывая их, как на выставке домашних животных.
Когда-то он мечтал о деньгах, теперь хотел бессмертия, жизнь в ее сегодняшнем виде была прекрасна, и они были этому свидетельством, как машины, часы и дорогие костюмы.
И женщины, бывшие украшениями чужих мужей, стали ступенями к тому, что он начинал ощущать как вечность ускользает, они напоминали ему о его победах, но и о бренности жизни.
Не вечность тела огорчала его, вот они, вчерашние красавицы, сегодня вышли в тираж — вечность власти.
