ВОЙНА ЗА ТЕЛА: Контракт бессмертных. Глава 27. Молния
Глава 27. Молния
Добавьте описание
Коулун конца восьмидесятых дышал так, будто сам себе пережал горло. Балконы нависали друг над другом, кондиционеры плевались тёплым воздухом, бельё трепало ветром, и весь квартал звенел проводами, как старой гитарной струной.
Здесь никто не жил — здесь держались на зубах.
Чжан Лэй-Мин держался лучше других. С семи лет без отца, с девяти — без матери. Он помнил, как соседка закрыла дверь, когда он попросил лекарства, и понял: помощи не будет. С тех пор он научился двум вещам — бежать быстрее остальных и думать на два шага вперёд.
Ему было пятнадцать, когда старшие спорили, как проучить ростовщика. Слова — пыль. Он вышел и вернулся с жестянкой, нашедшейся на заброшенном складе: карбид, селитра, верёвочный фитиль. «Ты дурак?» — хохотали. Он молча чиркнул спичкой. Взрыв вышиб дверь, витрина разлетелась на ледяной дождь, люди попадали на колени, а смех в подвале схлопнулся, как пустой пакет.
С того вечера он стал Молнией.
Прозвище пристало не за шум и огонь. За скорость решения. За то, как он не боялся ударить первым. Пока старики раскладывали по косточкам «за» и «против», он уже возвращался с добычей. Но главное — он делил её поровну. Молодые впервые увидели «своего» — не дядьку с липкой ладонью, а парня, чьё слово не ломается на полпути.
Первой серьёзной ставкой стал торговец золотом в переулке, где всегда пахло пряностями. Старики неделями давили угрозами — тот лишь улыбался. Лэй-Мин вошёл в лавку при дневном свете, прижал хозяина к стеклу и дал подписать бумаги о долге под шорох шелковых мешочков.
Толпа видела не драку — демонстрацию.
Он вышел на улицу так, будто здесь не было свидетелей и полиции, будто мир сам обязан был отступить.
Ночью они праздновали на крыше. Дешёвое пиво выдыхалось быстрее, чем кончались истории; лапша раскисала в одноразовых мисках; кто-то басил придуманную на ходу песню про Молнию. Лэй-Мин молчал. Он глядел поверх огней — туда, где город превращался в спаянную свалку неона и теней. В груди сидело не ликование — упёртая пустота. Он снова видел ту комнату, где кашляла мать: узкое окно, миску с водой, и чью-то закрывающуюся дверь.
Слабость — роскошь, которую у него отняли.
