Глава 47.
Михаил знал, что Ветта надежный партнер, и продался он ей по наводке своего хорошего знакомого из администрации, в жизни которого она принимала активное участие и карьера которого бурно шла вверх.
– Я не знаю как, но у него есть все списки!
– И что?
– Там и я есть!
– Однофамилец!
– А если он докопается?
– Я не понимаю, что ты так нервничаешь, ну есть твоя фамилия и инициалы, еще нужно доказать, что это ты!
– Хорошо, а другие из списка?
– Твое беспокойство излишне, но вот откуда он мог взять, тебе следует узнать, не думаю, что у нас есть крыса, но вот его прыть начинает раздражать.
– Тебе следует его чем-нибудь занять и разведать, кто смог слить или как он смог найти!
Розалина повесила трубку и стояла рассматривала пленника, Кий стоял рядом.
– Давай его завалим, я его подкину в машину, и ментам сольем инцидент в клубе, там же камеры и охранники, – предложил он.
– Куда нам спешить? – Ветта провела острым ногтем по шее парня.
– Мне нужно узнать, откуда у этого умника появились списки, а когда узнаем, мы его подставим!
– Ветта выгнула пальцы на руке привязанного парня до характерного хруста. Парень взвыл от боли сломанных пальцев, Ветта припала губами к ране на шее.
Рукой она прикрыла парню рот, и когда он начал задыхаться, она отпустила его, парень перестал кричать и пытался отдышаться, Ветта вытерла свой рот и посмотрела на Кия.
– Узнай всё про информатора!
Ветта, конечно, еще бы поразвлекалась, но она хотела продлить агонию пленника как можно дольше, ее покровители желали этого, и она обожала эту игру.
Если бы был он рядом, мечтала она, она бы пила жертву, а он греховно наслаждался ею.
Ветта остановилась в мечтах и, пнув ногой Кия, стоящего рядом, пошла наверх, возбуждение нужно было остудить!
Сообщение от Розалины позабавило ее, вот не думала, что этот сухарь так быстро забудет о семейных узах. Тему нужно было развивать, во всяком случае, можно Виктора поймать и на измене, или сделать послушным Розалине, а через нее Ветте.
Кураторы из туманного Альбиона были недовольны решением Ветты, им не было дела до душевных дел Ветты, им нужен был памятник, он же был жертвенником.
Истерия вокруг жертв красного террора, как это говорилось с высоких трибун, заставляла людей чувствовать свою вину за годы развитого социализма, а не гордиться достижениями. Что, в свою очередь, откладывалось на общем бессознательном как неполноценность общности и приводило к заискиванию перед западными учителями.