В паутине. Глава 221. Она — всё
Глава 221.
Андрей приехал к Ветте говорить о книге.
К нему возвращались сны: склеп, влажный камень, книга, которая дышала, как живое. Он не мог работать, не мог думать. И когда понял, что снова набирает её адрес — уже было поздно отступать.
Дверь открылась сама.
На пороге стояла Ветта. И он застыл.
На ней был длинный кожаный силуэт: юбка в пол, строгая и тяжёлая. Поверх — черный готический корсет, плотно охватывающий фигуру, подчеркивающий талию, грудь, изгибы. На шее — тяжёлое тёмное ожерелье, словно броня. Руки — в матовых перчатках. Сапоги — высокие, с острым носом.
Она выглядела не как женщина, а как фигура, сошедшая с древнего портрета. Её невозможно было представить на солнце.
Он открыл рот — но слов не нашёл.
— Зачем ты пришёл? — спросила она.
— Мне нужно знать… книга. Она…
— …начала звать тебя? — усмехнулась она.
Он кивнул.
— Я хочу понять.
— Это поздно. Понимание приходит после подчинения.
Внутри было глухо и тепло. Ткань, свечи, настой. Она провела его внутрь. Он думал, что всё контролирует — пока она не подошла ближе.
— Ты был с Розалиной.
— Да.
— И теперь стоишь здесь.
Он почувствовал жар. Он не хотел склоняться. Но тело слушало её голос сильнее, чем разум.
Она не касалась его, но приблизилась. Достаточно, чтобы он услышал, как шелестит ткань на её талии. Как пульсирует тяжёлое колье у её горла. Как туго сидит корсет.
— Сними рубашку, — произнесла она мягко.
— Я…
— Сделай. Или уйди.
Он снял. И стоял — почти обнажённый, перед ней. Она достала амулет — чёрный, металлический, с зелёной вставкой в центре. Он будто двигался внутри.
— Это знак. Я не прошу преклоняться. Я просто надеваю. И ты сам решаешь — что делать с этим потом.
Она подошла. Осторожно, с чувством — надела амулет на его шею. Он почувствовал металл на коже — как ледяное клеймо.
— Пока он с тобой — ты под защитой. Но и под взглядом.
— Ты…
— Нет, Андрей. Не я. Книга. Она уже дышит внутри тебя.
Он стоял, не говоря ни слова. Она провела пальцем по амулету. Через перчатку. Через ткань.
— Иди. Пока ещё ты можешь уйти по своей воле.
Он вышел. Не оглядываясь. Но с ощущением, что что-то уже началось. И назад — нет пути.
