В паутине.Глава 212. Склеп
Глава 212.
Сергей Иваныч не спал уже третьи сутки.
Он не пил, не ел — только курил крепкие «Примы» и слушал, как скрипят корни под землёй. Сидел на корточках, как в девяностых, у старого склепа на кладбище Богородицкого монастыря. За спиной — ветхая ограда, впереди — каменная плита с еле читаемой надписью:
Александр К. 1913–1971 «Время принадлежит не тебе»
Под плитой, в шкатулке из костей и золы, лежал фолиант. Не просто книга. Пульсирующее тело из плотной кожи, запахом напоминающей пепел и свечной воск. Он чувствовал, что она смотрит. Наблюдает. Иногда — дышит.
Он прятал её здесь не потому, что боялся — а потому, что так было надо. Потому что знал: всякая сила требует границы. И если дать ей волю — она уничтожит не врагов, а тебя самого.
За эти дни к кладбищу подходили трое. Один — тощий, с седым хвостом, в очках и с навигатором. Ушёл, ничего не поняв. Второй — молодой в пиджаке, с наигранной деловитостью. Того сбила машина — прямо у ворот. Случайность?
Третий пришёл ночью. Высокий, в чёрном, лицо не запомнил. Но не смог пройти — будто воздух сгустился. Он шёл, будто через кисель, и в какой-то момент… пропал. Просто исчез. Камера, прикрученная к дереву, записала только мерцание, как будто стекло запотело изнутри объектива.
Сергей Иваныч посмотрел на плиту. Провёл пальцами по выщербленным буквам. — Тебе нужен не я, — хрипло сказал он. — Но я хранитель. Пока я жив — тебя не тронут.
Из-за деревьев поднялся туман. Он появился внезапно, без росы, без сырости. Просто лёг, как волна. Сергей Иваныч зажёг вторую сигарету от первой. — Придут скоро. Все. И старые, и молодые, и женщины с кожаными ногтями, и сектанты с глазами, как зеркала. Я их знаю. Всех. А ты — молчи.
Книга молчала. Но он знал — она слушает. Она знает, кто достоин.
И пока достоин нет — она будет ждать. Даже если ему придётся умереть рядом.
Ночью он спал сидя, прижавшись спиной к склепу. А утром на кладбище пришла женщина. Высокая. В чёрном. Шла легко, но шаги были слышны. Склеп её не оттолкнул, но и не принял.
Ветта остановилась в двадцати шагах. — Ты знаешь, зачем я здесь, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Но это не твоя книга. И ты это чувствуешь.
Она кивнула. Без злобы. Без страсти. — Я не забирать. Я наблюдать. Время почти пришло.
— Почти не значит сейчас, — сказал он. — Пусть лежит. Ещё не тот.
— Но он идёт.
Она развернулась и исчезла в тумане, как будто её растворил воздух.
Сергей Иваныч остался. Он достал фляжку, открыл, не глядя, — и отпил. Горько. Как жизнь. Как судьба.
