Тени вокруг корабля: Омут в бездну. Глава 34.История Пушкаревки.
Елена Николаевна замерла на секунду, глядя на меня с лёгким удивлением. Мы стояли на Александровском мосту, ветер с Орлика подгонял снег, и её щёки уже порозовели от холода. Она поправила шарф и кивнула.
— Пушкаревка? Вы имеете в виду Пушкарную слободу? Конечно, это одно из самых интересных мест в Орле.
Не литературное, как вы просили, а чистая история или легенды. Идёмте, я расскажу по пути.
Мы как раз можем спуститься к реке и пройтись по набережной — оттуда вид на слободу открывается отличный.
Мы двинулись вниз по мосту, и она начала говорить, её голос стал более живым, без той экскурсионной монотонности. Словно радовалась, что я попросил о чём-то «настоящем».
— Пушкарная слобода — это один из старейших районов Орла, основанный ещё в XVI веке, когда Иван Грозный в 1566 году повелел построить крепость на стрелке Оки и Орлика.
Слобода возникла у стен крепости для пушкарей — артиллеристов, которые обслуживали пушки и охраняли южные рубежи от набегов крымских татар и других угроз.
Пушкари были служилыми людьми, получали землю и льготы, но жили обособленно. Отсюда и название — Пушкарная.
Первая слобода была в районе современной улицы Зелёный Ров, но в Смутное время, в начале XVII века, её уничтожили — вероятно, во время набегов или пожаров.
Потом слобода «переезжала» несколько раз, пока не осела в Заводском районе, где сейчас 1-я, 2-я и 3-я Пушкарные улицы.
Мы спустились к набережной, и она указала рукой на противоположный берег Орлика, где среди современных домов виднелись старые постройки.
— Видите те дома с резными наличниками? Это остатки слободы. В XVIII–XIX веках здесь жили уже не только пушкари, но и купцы, мещане, ремесленники.
Слобода стала торговым и промышленным центром — здесь были пороховые погреба, мастерские по ремонту орудий, а позже — купеческие усадьбы. Например, дом №8 по 1-й Пушкарной — это редкий образец классицизма первой половины XIX века, бывший дом купца Власова.
Красный кирпич, колонны, как в тереме. Он даже признан объектом культурного наследия.
А рядом — церковь Михаила Архангела, которая всегда была центром слободы.
В слободе жили люди суровые, но верующие — много храмов, часовен. Но в советское время многое изменилось: слободу перестроили, часть домов снесли под заводы, но дух остался.
Это место, где Орёл ещё помнит своё военное прошлое.
Я кивнул, глядя на реку. История звучала интересно — не про писателей, а про реальных людей, пушки, войны.
Но в голове крутилось вчерашнее: старуха, сон, ветер под кроватью. Пушкаревка… Почему-то это название цепляло.
— А что там сейчас? — спросил я. — Просто старый район?
Елена улыбнулась.
— Не просто. Там много тайн. Но об этом — если хотите чего-то поинтереснее.
