Медвежья спинка. Глава 20. Слухи
Глава 20. Слухи
О Ложкине в университете никто прямо не говорил. Слишком далёкая фигура, не их круга.
Но иногда, между делом, имя всплывало — как будто случайно, но с особым оттенком.
Вика впервые услышала его в буфете. За соседним столиком две преподавательницы перемывали кости очередному «успешному»:
— Говорят, Ложкин снова купил какой-то дом под Орлом. Для встреч.
— Да он же в мистику ударился, — отозвалась вторая. — Всё эти книги, фолианты… Не мужчина, а сектант.
— Зато женщины за ним табунами, — хмыкнула первая. — Видела на прошлой неделе: с двумя шёл, обе под сорок, в коже, как на показе мод.
Они засмеялись, и Вика уставилась в свою тарелку с пюре. Ложка застряла в руке, еда остыла.
Потом — снова. Вечером, в «Магните». Лена выбирала шампунь, а рядом болтали две девушки из их потока:
— Он же бизнесмен, — говорила одна. — У него сеть каких-то складов или что-то с книгами связано, я точно не знаю.
— Да, но главное не это. Ты видела его женщин? Все как на подбор: каблуки, кожа, холодные взгляды. Ни одной «простушки».
— Ну и правильно, с его-то деньгами. Чего ему студенточек цеплять?
Вика стояла в двух метрах, делая вид, что рассматривает скидку на лапшу. В ушах звенело: «ни одной простушки».
Слухи липли к ней, как репей. Чем больше она пыталась не слушать, тем яснее становился рисунок: он — не просто мужчина. Он — фигура. Вокруг него всегда истории: про бизнес, про редкие книги, про женщин. И ни одной истории про то, что он замечал кого-то вроде неё.
Даже Таня как-то раз в общаге сказала, кивая на телефон:
— Смотри, этот твой Ложкин лайкает только этих… — она показала страницу в соцсети какой-то эффектной брюнетки. — Всё в коже, фотки из ресторанов. Он таких любит.
— А ты откуда знаешь? — тихо спросила Вика.
— Да весь город знает, — усмехнулась Таня. — У него вкус стабильный. Не меняется.
Вика шла домой по вечерней Наугорке и думала о словах: «вкус стабильный». Как будто это закон природы, который не подлежит пересмотру.
Она вспомнила свою куртку — простую, дешёвую, с рынка. Сравнила с блеском тех женщин, которых видела рядом с ним. Разница была такой явной, что захотелось сжечь эту куртку прямо сейчас.
Но вместе с этим — отвращение. Ей казалось вульгарным наряжаться в кожу, играть холодность, притворяться хищницей.
Она знала: наденет — и будет чувствовать себя не собой.
А значит — снова мимо.
В общаге Лена включила музыку на телефоне, громко напевая. Вика лежала на кровати и смотрела в потолок. В ушах крутились чужие слова: «бизнесмен», «мистика», «кожа», «холод».
И вдруг её пронзило: он собирает их как коллекцию. Не женщин даже, а образы. Маски.
И ей никогда не подойти — потому что у неё такой маски нет.
Вика встала, подошла к зеркалу. Провела пальцами по щеке, задержала взгляд на зелёных глазах.
— А если бы я смогла… — шёпот прозвучал в пустой комнате слишком громко.
Но дальше слов дело не пошло. Она знала: завтра снова увидит его, и он снова пройдёт мимо.
И всё, что останется у неё, — это слухи.
