Медвежья спинка. Глава 10.
Глава 10. Он был слабее
Его звали Коля. Он был на курс младше, с факультета биологии. Невысокий, вечно мялся, носил толстовки с нелепыми принтами, и в столовой всегда ел один. Вика впервые заметила его, когда он нечаянно уронил поднос. Она помогла поднять. Он поблагодарил, покраснев, и убежал.
Через пару дней он написал ей «ВКонтакте»: «Привет, это я с подносом. Спасибо ещё раз. Ты очень добрая».
Она долго смотрела на сообщение. Потом ответила: «Не за что. А ты всегда такой неуклюжий?»
И понеслось.
Он стал писать каждый вечер. Рассказывал о своём коте, о курсовой, о том, что боится сессии. Он был смешной, глупый, трогательный. И слабый. Вика почувствовала это сразу — и впервые за долгое время ощутила вкус власти.
—
Когда они встретились впервые вдвоём, он пришёл с букетом гербер. Вика не любила герберы. Но взяла. Улыбнулась. Надела обтягивающее чёрное платье и помаду — не красную, винную. Он глядел на неё как на богиню.
— Ты такая… — выдохнул он.
— Какая? — усмехнулась она, поднимая бокал с вином.
— Настоящая.
Вика не верила. Но приняла. Она не была с ним нежной. Не говорила, что он ей нравится. Она просто позволила. Он целовал её руку — она позволяла. Он дрожал, когда обнимал — она молчала.
Он был как обёртка. Удобная. Мягкая. Успокаивающая. Но она знала — за этим нет страсти. И ей этого было достаточно. На время.
—
Он начал дарить ей вещи: ручку «Паркер», аромат из «Л’Этуаль», шарф, который «напомнил о тебе». Она принимала. Не потому что хотела — потому что он хотел дарить.
Когда он впервые сказал: «Я тебя люблю», она не ответила. Просто поцеловала — и сказала:
— Ты хороший.
Он просиял. И снова не понял.
—
Лена смотрела на это всё с усмешкой:
— Ты его съешь, как сосиску.
— Он сам залез мне в тарелку, — ответила Вика и закурила.
—
Всё длилось до тех пор, пока Коля не начал требовать. Не вслух. Но взглядом. Он стал ревновать, спрашивать, куда она идёт, почему не пишет. Он начинал цепляться.
Однажды он спросил:
— Я тебе хоть немного нравлюсь?
Вика посмотрела прямо.
— Ты мне удобен.
Он замолчал. Глаза его стекли. Он встал, надел куртку.
— Я тебя люблю. А ты… ты просто пользуешься.
— Да, — просто сказала Вика.
Он ушёл. И больше не писал.
—
Вика сидела у окна. Без слёз. Без сожалений.
Впервые она почувствовала, что может не только страдать. Но и ранить.
Я не жертва. Я умею жалить. Значит — я живая.
