Сын танкиста. Глава 15. Пощечина

Глава 15. Пощечина

Добавьте описание

Он страдал. Не сразу — с отложенным эффектом.

После их визита студия казалась пустой.
Всё, что он снял, — идеальное. И всё не то.
Он смотрел на экран. На её руку на его плече. На изгиб бедра.

На юбку — кожаную, строгую, плотную, как ножны.

Она шла в ней тяжело, почти спотыкаясь.

Но каждый шаг был — как рез.
Он не хотел публиковать. Не хотел ретушировать.

Он хотел, чтобы она… просто пришла. Увидела. Оценила.
Он написал:
«Есть результат. Только ты сможешь понять, что там на самом деле».
Ответа не было.
А через два дня — она пришла.
Без Ложкина.
Сама.
В пальто, перчатках. С сумкой.
Уверенная. Опасная. Холодная.
Но пришла.
Он включил экран.
Показал.
Промотал.
Она молчала.
Смотрела.
Он украдкой глядел на неё — на ресницы, на пальцы, на то, как её зрачок замирает на одном из кадров.

Он понял: она оценивает. Без похвалы. Без снисхождения.
Как генерал — солдата.
Она встала.

Подошла. Очень близко.

Запах мускуса и дорогого алкоголя. Табак. Шоколад.

И что-то животное. Необъяснимое.
— Ты всё ещё смотришь, как будто хочешь быть мной, — прошептала она.
Он не выдержал.
Протянул руку.
Просунул под юбку.
Ощутил — кожу. Пустоту. Жар.
Она не дёрнулась.
Смотрела в глаза.
Тихо. Очень тихо.

Ветер за окном стих.
Он вытащил руку.
Не понимая, зачем сделал это.
Не веря, что осмелился.
Пощёчина.
Громкая. Звонкая.
Щека — вспыхнула. В ухе — звон.
Она поправила волосы.
Выдохнула:
— Ты не мужчина.

Ты просто — тварь на поводке,
которая не знает, к кому привязана.
И ушла.
Тихо. Без хлопка двери.
Он остался в студии.
На полу. В лужице света.
С ладонью на щеке. С мокрыми глазами.
«Я хотел дотронуться до неё.
А коснулся — границы.

И понял: я для неё — не мужчина.

Я — инструмент.

Отработанный. Не стерильный.
Брошенный».