Сын танкиста. Глава 12: Девушки. Свет. Ветта
Глава 12: Девушки. Свет. Ветта
Добавьте описание
Он начал снимать случайно.
На площади стояла девчонка с фиолетовыми волосами. У неё был взгляд — открытый, как лужа после дождя.
— Можно? — спросил он.
— Только фильтр сделай, чтоб синяки под глазами не видно было, — ответила она и выдохнула дым в сторону администрации.
Он щёлкнул. Потом показал.
— Ты волшебник, — сказала она. — Хочешь, грудь покажу?
Он не успел ничего сказать. Она уже стянула майку. Без кокетства. Без флирта. Просто — будто расплатилась.
Потом пошло по цепочке. Девушки писали сами. Оставляли контакты. Ждали.
— Сфоткай меня — мне для кастинга.
— Я танцую в «Ферро», можешь подъехать?
— Снимешь, как будто я свободна?
Он снимал. Щёлк. Щёлк. Кто-то стеснялся, кто-то раздвигал ноги, не глядя. Кто-то оставлял кофе, кто-то — деньги. Кто-то — просто касание, мимолётное, но с долгим следом.
«Я не искал секса. Но он случался. Через объектив. Через позу. Через доверие. Я не был хищником. Я был зеркалом. Они хотели себя в нём увидеть.»
Была Женя — тихая, со шрамом под ключицей. Она молчала весь сеанс, а потом спросила:
— Ты будешь думать обо мне?
— Да, — сказал он. Но соврал.
Была Ира — медсестра, которая просила фотографировать её только в халате и чулках.
Сказала, что муж бьёт, но у неё «хоть что-то должно остаться красивым».
Была Марта — студентка, которая пришла с подругой и сказала: «Мы обе готовы.
Ты выбери». Он не выбрал. Он снял обеих.
«Я начинал терять границы. Кто они? Кто я? Что происходит? Я чувствовал власть. Но не как оружие. А как ток, пущенный по оголённым венам.»
Комната-студия появилась быстро: подвал в центре, один софтбокс, старый диван, зеркало, занавеска. Там пахло сигаретами, пудрой и чем-то, что напоминало страх.
Он включал музыку. Просил молчать. Говорил: «Я — нейтральный». Но сам — сгорал.
Он смотрел, как тела раскрываются. Не из похоти — из нужды быть увиденными.
Он снимал Снежану, когда она вошла.
Не громко. Но сразу — по-другому стало в комнате.
Каблуки. Пальто. Волосы собраны. Очки. Ни кожи, ни вырезов. Ни позы. Только ледяное спокойствие.
— Привет, — сказала она. Голос — как выстрел без эха.
Он замер.
— Я… снимаю.
— Я вижу.
Она обошла студию. Посмотрела на Снежану. Та попыталась прикрыться.
— Поздно, — сказала Ветта. — Он уже увидел то, что ты хотела спрятать.
Она подошла к нему, взяла фотоаппарат. Листала снимки долго. Молча. Потом вернула.
— Ты не фотограф. Пока.
— Я учусь.
— Не на мне, — отрезала она. — Я не модель. Я причина.
Он не знал, что это значит.
Она уже шла к выходу. Но у двери остановилась.
— Продолжай, — сказала. — Только помни: свет — не твой. Я даю его тебе временно.
Она ушла. Не хлопнув дверью. Просто исчезла.
Снежана молчала. Потом встала. Накрылась халатом.
— Это была… твоя?
— Нет, — сказал он. — Она — моя глава.
Снежана кивнула. Ушла.
Он остался один.
Щёлк. Щёлк. Он пересматривал снимки.
И понял: он больше не снимает для себя.
Он снимает — чтобы кто-то был доволен.
А кто — он знал.
Но не признавался.
