Сын танкиста. Глава 5: Неуч. Блогер. Любимец
Глава 5: Неуч. Блогер. Любимец
Добавьте описание
Поступление случилось не по желанию. По расписанию.
Мама сказала:
— Жора, если ты не подашь документы — отец…
Он не стал дослушивать. Пошёл. Подал.
Факультет — «управление персоналом».
Коммерческий. Платный. Папа — молчал. Мама — платила. Жорик — не ходил.
Первую неделю он попытался. Посидел на «логистике», «менеджменте», «введении в профессию».
Аудитории пахли потом, линолеумом и пыльным принтером. Преподы бубнили, как будто читали стенгазету.
Одногруппники глядели, как на базаре: кто с кем переспит, кто у кого спишет, кто за сколько сдаст экзамен.
«Я понял: если впишусь в эту игру — через пять лет стану таким же. С портфелем, залысиной и ипотекой. У меня не было плана Б. У меня не было букв. Только шум.»
На второй неделе он ушёл с пары и больше не вернулся. Сидел в кафе у драмтеатра, пил «три в одном» и листал чужие блоги.
Тогда в Орле как раз вспыхнул LiveJournal. Местные поэты, фотографы, училки с двойной жизнью — все писали.
Он решил: а почему бы и не я?
Создал аккаунт.
Ник: @detskaya_voyna.
Первый пост:
«Город Орёл — это когда тебе еще восемнадцать, а ты уже 40-летний алкоголик, но еще без алиментов.
Здесь солнце — как похмелье. Люди улыбаются, когда кто-то упал. Потому что сами лежат давно.»
10 лайков. Потом 30. Потом 50.
Он не верил. Но это — работало.
Он писал про всё. Про школы с картошкой и жёлтым соусом.
Про мэров, что парятся с учительницами. Про маршрутки, где держишься не за поручень, а за остатки самоуважения.
Писал зло. Писал точно.
«Я не блогер. Я — чёрный ящик. Записываю крушение — в реальном времени.»
Через месяц — 400 подписчиков.
Комментарии: «Круто». «Ты не боишься». «Орёл в чистом виде».
Одна девочка из Новосибирска прислала фото в лифчике.
— У тебя такой стиль… Я бы с тобой пошла в заброшку.
Он засмеялся. И сохранил.
Его заметили. Форум. Репост в местной газете. Один журналист скопировал его пост про «горячую линию с мэром». Через день — звонок домой.
Мама сняла.
— Да, слушаю… Кто? Газета?.. Нет, он… Ага… Передам…
Она положила трубку. Села. Смотрела на него:
— Ты написал, что в мэрии сидят «жирные вахтёры с лексикой автосервиса»?
— Да.
— Молодец.
(пауза)
— Только если к нам придут — я скажу, что тебя не знаю.
Он рассмеялся. Она — нет.
Отец молчал. Но однажды, проходя мимо, бросил:
— Слышал, ты пишешь. Думаешь, поможет?
— А тебе — танки помогли?
— Мне — да, а тебе нет!
И ушёл.
«Мы говорили на разных языках. Он — на языке приказов. Я — на языке боли, замотанной в сарказм.»
Он писал про Риту — без имени. Про девочку с глазами, как окурки.
Про Лёху — как поэта, читающего стихи бензопиле. Про себя — как «любимца мамы, откусившего руку свету».
Читали. Цитировали. Подписывались.
Он начал думать фразами. Просыпался ночью, записывал:
«Жить в Орле — это как дышать сквозь ватный диск, пропитанный тоской.»
Потом — открыл Telegram. Там — острее. Там — можно больше. Про полицию. Взятки. Чиновников.
Писал. И не боялся. Почти.
Иногда кто-то в подворотне:
— Эй, ты же Жора с ЖЖ?
Он кивал.
— Круто пишешь. Выпить надо бы.
Иногда — наоборот:
— Ты моего дядю там выложил?
— Кто твой дядя?
— Начальник ЖКХ. Ты не боишься?
— Уже нет.
Первый раз ему заплатили — 500 рублей. Репост рекламного текста про кафе. Потом — ещё. И ещё.
«Я стал нужным. Не в лицее. Не дома. Не в вузе. А в сети.»
Он проверял лайки с утра. Комментарии. Ждал. Зависел.
«Как клей. Сначала весело. Потом муторно. Потом без него — никто.
Я стал цифрой. Буквой, которую читают, пока она ядовитая.»
Однажды мама сказала:
— Ты больше не Жора. Ты — бренд.
— Нравится?
— Пугает.
— Меня — тоже.
