ВОЙНА ЗА ТЕЛА: Контракт бессмертных. Глава 41. Красная печать
Глава 41. Красная печать
Добавьте описание
Вскоре он понял — это не буря. Это новая погода.
Буря шумит, ломает, оставляет следы. А эта — просто перестраивает воздух.
Тишина Гонконга стала чужой: неестественно ровной, как после выстрела с глушителем.
С утра пришла новость: один из его «белых» партнёров — владелец сети ресторанов — арестован за «отмывание через лотереи». Вечером по тому же адресу прошли «контрольные визиты» ещё к трём.
На пятый день — банально: смена собственников на двух его складских компаниях. Он не подписывал, но подписи стояли. Юрист позвонил дрожащим голосом:
— Мы ничего не делали, мистер Лэй, это просто… цифровое обновление реестра.
Цифровое обновление — новая форма рейда.
Раньше он сам так делал, теперь делали с ним.
Он сел в своей машине — «Бентли», купленной за наличные, не числившейся ни на одну фирму. Из динамиков играла старая китайская эстрада, но он слушал не музыку, а улицу: даже шум стал другим. Не смеялись. Не ругались. Не торговались. Люди говорили коротко — будто экономили дыхание.
В баре на набережной его никто не встретил. Бармен, что знал его пятнадцать лет, тихо снял фартук и исчез в подсобке.
Молния сел за привычный стол, заказал чай — и впервые за годы его не узнали.
Не узнали — или сделали вид.
На экране новостей шёл репортаж: «Переход под управление материка проходит успешно, уровень преступности снижен на 72%, экономика стабилизируется».
Он усмехнулся. «72%» — хорошая цифра. Ровная. Ничего не объясняющая.
— Вы довольны, мистер Лэй? — спросила молодая журналистка, подошедшая с микрофоном. — Вы ведь пример для новых предпринимателей.
Он взглянул на её значок с красным логотипом канала.
— Я доволен порядком, — ответил он. — Когда знаешь, где висит нож, можно спокойно пить чай.
Девушка не поняла. Или сделала вид.
В ту же ночь ему позвонили. Голос был новый — с материка, без интонаций:
— Ваш проект по электрификации приграничных территорий одобрен.
— Сколько нам разрешено?
— В рамках национальной программы. Ваша доля — 12%.
— Я планировал 60.
— Вопрос не в доле, — сказал голос. — В доверии.
Он повесил трубку и долго смотрел на карту Лаоса и Мьянмы. Река Меконг текла, как жила на руке, по ней шли грузы — редкоземы, золото, камни.
Туда он и направит оставшееся.
Там не задают вопросов, пока идёт ток и идут деньги.
В порту у него осталась только «шестая площадка».
Ночью туда зашёл пожарный патруль: «Проверка электропроводки».
Утром пришли бумаги с красной печатью.
Красная печать — хуже выстрела. После неё не спорят.
Он позвал старшего диспетчера, того самого, что начинал ещё мальчишкой под его крылом.
— Всё. Завтра нас тут не будет, — сказал тот.
— Куда пойдёшь?
— На материк. Там спокойно.
— Спокойно, — повторил он. — Да, там теперь все спокойные.
Вечером он поехал в старый храм на холме, где раньше ставили свечи за удачу.
Там пахло пеплом и ладаном, на каменной стене висел плакат: «Согласие — путь к процветанию».
Он усмехнулся и кинул монету в бронзовую чашу. Монета звякнула глухо — как гвоздь в крышку.
«Всё, что держится на страхе, рушится молча», — подумал он.
Он не был философом, но чувствовал, что эпоха закончилась не выстрелом, а регистрацией.
В ту же ночь он вызвал Лей Мина — того самого торговца камнями.
— Ты был прав, — сказал он. — Женщина из твоих легенд существует. Я хочу знать о ней больше.
— Я не лезу в её дела. Кто приближался — исчез.
— Значит, я подойду ближе.
— Ты не боишься?
— Боюсь только одного, — сказал Молния. — Что стану, как все.
Он смотрел на экран, где бегущая строка сообщала о новом законе:
«Контроль за иностранными активами усиливается».
Молния закурил и тихо сказал в пустоту:
— Раз государство забирает тела, я найду способ хотя бы сохранить душу.
