Медвежья спинка. Глава 36. Невидимая война
Глава 36. Невидимая война
Добавьте описание
Вика всё чаще замечала их — его женщин. Или тех, кто хотел быть ими. На остановках, в магазинах, в университетских коридорах.
Казалось, город наполнился холодными лицами и кожаными силуэтами.
Они не говорили, не подходили, но присутствие ощущалось в каждом взгляде, скользящем по ней, как лезвие.
В университете это стало особенно явным. На лестнице она столкнулась с женщиной лет тридцати в узкой кожаной юбке.
Та остановилась, глядя прямо, не двигаясь в сторону. Вика замерла на секунду, потом сделала шаг первой. Их плечи слегка задели друг друга. Женщина не извинилась. Только усмехнулась уголком губ.
Вика прошла дальше, но внутри всё кипело. Это был вызов. Немой, но явный.
На Наугорке, возле ларька с шаурмой, другая — в чёрном плаще и высоких сапогах. Стояла, курила, смотрела прямо на неё. Когда Вика подошла ближе, та выбросила окурок и прошептала:
— Ты не из нас.
Слова растворились в шуме машин, но Вика услышала их отчётливо. Она шла дальше, спина ныла от напряжения, но шаг не сбавила.
Вечером она написала Ложкину:
— Кажется, что вокруг меня начинается война.
Он ответил только через несколько часов:
— Войны всегда начинаются там, где есть желание обладать.
Фраза звучала как приговор.
Вика понимала: она сделала шаг слишком далеко. Теперь она не просто наблюдатель. Она — фигура на доске. Его женщины чувствовали это. Они не допустят, чтобы кто-то чужой оказался рядом с ним.
Город тоже казался другим. Улицы Орла стали теснее, витрины — темнее, даже студенческие кафе выглядели как поле боя. Каждый взгляд незнакомки теперь воспринимался как удар, каждое случайное движение — как проверка.
В комнате Лена заметила её состояние:
— Ты опять сама с собой споришь? У тебя лицо, как будто экзамен провалила.
— Экзамен… — усмехнулась Вика. — Да, похоже на экзамен.
Она не могла рассказать всё. Но внутри ощущала: каждая встреча, каждый взгляд этих женщин — проверка на прочность.
У зеркала она долго смотрела на своё отражение. Вспоминала их лица, холодные и уверенные. И вдруг поняла: война идёт не за него. А за неё саму. За право быть в этом мире, не отступая.
— Я не уйду, — сказала она вслух. — Даже если они будут рядом каждый день.
И впервые слово «война» не испугало её. Оно стало её оружием
