ВОЙНА ЗА ТЕЛА: Контракт бессмертных. Глава 13. Выбор тела.
Глава 13. Выбор тела.
Добавьте описание
«Le Cercle». Мрамор, латунь, люди без возраста. Корчевский вошёл под чужой фамилией — старой лондонской легендой, которой пользовался для частных столов. В боксерской комнате для сигар — никого. Только мужчина в чёрном, азиат. На нем отлично сидел дорогой костюм. Глаза — внимательные, спокойные.
— Алексей, — сказал он без улыбки. — Можно звать меня Кий.
Он положил на стол плоский кейс. Из кейса — планшет, толстый как книга.
— Это каталог доступных контейнеров. Ваша совместимость, медицинские параметры, психологический профиль, отклонение моторики. Алгоритм даст три рекомендационных окна. Но решение всегда остаётся за вами.
Корчевский усмехнулся:
— За мной — всегда.
Пальцы листали лица. Женщины и мужчины, стройные, упругие, пустые как гладкий камень. В каждом — идеально рассчитанная физиология. Ему было скучно. Он видел тела всю жизнь: покупал, арендовал, дарил.
И вдруг — знакомые глаза, знакомы овал и его подбородок. Лицо накрашенное, но не вульгарно и маленькая родинка под скулой. Он подался ближе. Дурацкое, знакомое чувство — как будто зрачки вспомнили раньше, чем мозг.
Орёл. Бристоль девушки на корпоративе. Девушка в соку. Двадцать? Двадцать два? Пальцы у неё тонкие, беспокойные. Он видел потом эти пальцы в зеркале ванной, когда утром она красила глаза плюнув в тушь «Ленинградская», быстрые нервные движения, но аккуратные. И улыбка — настороженная, как у той, к которой он тогда не вернулся.
— Деталь, — сказал Кий спокойно. — Совместимость девяносто три. Барьер адаптации низкий. Психологическая эластичность высокая. Травматический след — умеренный. География — Центральная Россия. Выход на Запад возможен под легенду «турист/контракт».
— Имя? — спросил он, уже зная, что спросит.
— Имена убираем на этом этапе. Нужны лишь параметры.
«Имена убираем». Правильно. Имена только мешают. И всё же имя стояло в горле, как косточка. Он понял, какую фотографию ищет алгоритм. Он понял раньше алгоритма.
— Эта- сказал он и сам удивился прошедшему времени. — Это моё.
Кий коротко кивнул, будто запись уже занесена.
— Тогда порядок такой. Наблюдение. Изоляция социальных связей. Мягкое вовлечение через эмоциональный якорь. Переброска. Подготовка контейнера. Контракт. Тест. — Он скользнул взглядом по лицу Алексея. — Вас устроит?!
— Меня устраивает всегда «быстро!».
— Тогда начнём! Наши люди на месте. Эмоциональный якорь прибудет сам, по легенде. Вы получите доступ к панели наблюдения. Платёж — трёхсоставный, последний транш — после прохождения теста Omnis.
— Omnis? — переспросил он, впервые услышав это слово.
— Система верификации личности. Без неё траст не откроется, — сказал Кий, как читают прогноз погоды.
Корчевский откинулся и посмотрел на фотографию ещё раз. Девушка в соку. Родинка. Ветер. Все эти годы он платил, чтобы не помнить. А теперь плата приводила память за руку, как ребёнка на суд.
— Берём её, — сказал он почти шёпотом. — Сразу.
Кий закрыл планшет, тактично.
— Я предупрежу: после — вы уже не сможете передумать. Космос любит окончательные решения.
— Я всегда любил окончательные, — сказал Корчевский и впервые за этот день рассмеялся. Смех вышел сухим, на один вдох.
Он поднялся, принял из рук Кия тонкую визитку без номера. На визитке был вытиснен только QR- код. Ни имени, ни адреса. Он положил её в нагрудный карман, туда, где билось сердце. Громко, как в начале вечера.
— За вечность, — сказал он. — И за право забрать то, что мое по праву крови.
Кий удивленно посмотрел, но не ответил. Он уже набирал кому-то сообщение. А за стеклом женевское озеро приняло цвет коньяка — и стало темнее.
