Медвежья спинка. Глава1.
Глава 1. Прощание с Мценском.
Мценск. Город, где серые панельки, покосившиеся лавки и запах молока с кислым оттенком – это не метафора, а то, что действительно воняет на лестничной клетке. Вика сидела у окна и смотрела, как на углу у ларька спорят две бабы. Одна в домашнем халате и сапогах, вторая с сигаретой и банкой пива. У них был свой ритуал – как только солнце переваливало за крышу соседнего дома, они начинали выяснять, кто из них прав.
— Завтра уеду, — тихо сказала Вика, будто кому-то, кто сидел рядом. Но рядом был только её рюкзак.
В соседней комнате слышались шаги матери. Мария Михайловна — женщина крепкая, но тихая. Работала лоборантом на молокозаводе. Никогда не жаловалась, даже когда отца Вики — Игоря Петровича — выносили из подъезда на носилках. Официально они были разведены уже десять лет, но он так и не съехал. Пропив всё и всех, он жил в кладовке, зловонной и тесной, как его характер. Умер он тоже здесь — тихо, почти не заметно. Только после этого в квартире исчез запах перегара.
С тех пор Вика не пила. Принципиально. Даже когда у одноклассников был выпускной, она под предлогом «не хочу голова болит» отказалась от шампанского.
— Викуся, кушать будешь? — раздался голос матери.
— Неа. Пошла к Насте.
Это была ложь. Настя с ней больше не общалась. После того, как Вика закатила истерику из-за парня. Тот был обыкновенный лоботряс с мопедом, но ухмылка у него была красивая. Вика тогда впервые поняла, что у неё есть сила. Сила лица. Сила взгляда. Её не любили за полноту, за «медвежью спинку», как потом назовёт её одна соседка по общаге, но от её зелёных глаз отводили взгляд.
В ту ночь она не спала. Слушала, как капает из крана, как старый холодильник скрипит, как мать перекладывается в другой комнате. Завтра — Орёл. Новый город, новые люди. Там не будет тех, кто знал, как отец швырял в неё табурет. Кто видел, как она пряталась в ванной. Кто знал, что она не может стоять запаха водки.
Утро вышло туманным. Ранний август, но прохлада уже ползёт по асфальту. Мама выдает ей пакет с пирожками, завёрнутыми в газетку, и смотрит в глаза.
— Вика, веди себя хорошо. Не вступайся за всяких там. Ты у меня гордая, но с характером аккуратнее. Ладно?
Вика кивнула. Обняла её крепко, носом уткнувшись в знакомый запах — немного молока, немного мыла, немного грусти.
Электричка до Орла гремела так, будто её строили в прошлом веке (и так и было). Вика сидела у окна, глядя, как проплывают поля, коровы, берёзы. Где-то там, в городе, начнётся её новая жизнь.
Она достала зеркало. Макияж был лёгкий, но точный: стрелки, подчёркивающие зелёный, и чёткий изгиб бровей. Она знала, что лицо — её билет. Всё остальное, к сожалению, отставало. И она знала — в Орле её снова оценят. Сначала по глазам. Потом — по весу. И тогда нужно будет действовать быстрее.
