Бабушка.online Глава 8
Глава 8. Дорога
Папка, которую я взял у Милы Ивановны, лежала в сумке под рукой.
Внутри — бабушкин почерк, её аккуратные строчки, запах бумаги и чуть-чуть нафталина.
Я сел в «Ласточку» так, чтобы быть ближе к окну — хотел видеть дорогу.
«Ласточка» тронулась мягко, почти без рывка.
Орел остался за окном — вокзал, ТЭЦ, проскочили Стальной Конь и трста всякие остановки, на которых в детстве всегда было куча дачников.
В купе пахло кофе и чуть-чуть — чем-то железнодорожным, трудно объяснить… смесь смазки, пыли и нагретого пластика.
Хотя нет, креозотом, вот интересное дело шпалы уже давно бетонные, а запах все равно креозотный.
Я устроился у окна, поставил ноутбук на колени.
За стеклом тянулись дачные участки: облупленные заборы, покосившиеся беседки и одинокие сортиры. Вот интересный человек существо, я всегда удивлялся первое здание, которое он ставил на земле было -сортир! В нем могло храниться все и инвентарь, и урожай и вообще многие и больше ничего не строили.
Мелькнула знакомая водонапорная башня — бабушка всегда её показывала, когда мы в детстве ехали в Москву: «Смотри, значит, скоро остановка».
Первая — Мценск.
Вышел на перрон, закурил.
Солнце уже грело, но ветер тянул прохладой.
У киоска с газетами продавали домашние пирожки.
— С чем? — спросил я.
— С яйцом и с картошкой, милок, — ответила бабушка в выцветшем платке.
Взял с прошлогодней вишней — кислота и сладость в одном укусе, как лето в деревне.
Сел обратно, открыл тетрадь.
Первая страница — аккуратный список: «Молоко — 1 литр, мука — 500 г, вишни — 300 г».
Рецепт пирога.
Дальше — заметка на полях: «На вокзалах пирожки вкуснее всего у тёток с платком в горошек».
Я невольно улыбнулся — как будто и правда это был план на сегодня.
Поезд шёл дальше.
Станция Тула. Люди суетились, перрон гудел. Купил у другой бабули первую клубнику — тёмную с листьями.
Вернулся, открыл вновь тетрадь.
Там уже не списки, а строчки, как дневник: «В шкафу под шалью.».
Рядом — дата, год назад.
Я смотрел на эти слова и вдруг понял — она готовилась.
Не драматично, без жалоб, просто… раскладывала жизнь по полочкам, чтобы мне было легче.
Всё, как всегда, у неё.
За окном поля сменялись лесами. Поляна с ромашками, заброшенный полустанок, тёмная полоса сосен.
Поезд летел, а внутри всё замедлилось.
Я читал дальше.
Записи чередовались: «Не забудь полить фикус» — и вдруг «Вить, главное, не бойся одиночества. Оно не враг, если к нему привыкнуть».
Я вздрогнул и вернулся на строчку назад: «Ведь главное не бояться одиночества!»
К вечеру Москва уже была близко.
А в голове стучало:
Она всё знала. И всё для меня разложила. Даже эту дорогу.
