Глава 184.
Алексей:
Город мне уже стал как родной, я уже ехал сюда с удовольствием.
Русская глубинка, именно центральная, лучше всего представлена именно здесь, только гуляя по историческому центру понимаешь, почему здесь родились и творили классики русской литературы вдали от столичной бурной жизни, здесь была скрыта жизнь в потаённых местах переулков и улиц, соль центральной России, ее неспешная жизнь, смена поколений и эпох, строев и отпечатков времени.
Складывалось впечатление, что эпохи проходили, не касаясь среднерусской равнины, Посадская с Карачевской и Васильевской навсегда остались в девятнадцатом веке.
Московская — в эпохе сталинизма, микрорайон застрял в брежневских временах, а что говорить о рабочем городке и Выгонке, в них чувствовался дух новых горожан, которые еще недавно были селянами и принесли свой быт в город.
Здесь можно было встретить свободно гуляющих кур и привязанных коз, говорят, что еще совсем недавно встречались и коровы, и все это в шаговой доступности от современных супермаркетов и развлекательных центров.
А орловский трамвай был вообще подобен машине времени, и, пересекая город от железнодорожного вокзала до химмаша, ты все это мог созерцать из окна, неспешно переходя из эпохи в эпоху, наблюдая не только за сменой картинки за окном, но и сменой пассажиров, которые несли в себе этот быт и запах времени.
Скажу честно, меня, как жителя столицы, первые разы угнетала неспешная жизнь, но потом я привык к ней и стал понимать, что здесь как раз ты ее и ощущаешь, бабушки, вставшие с бидонами и трехлитровыми банками за молоком возле бочек, скрип трамвая и незабываемый шум троллейбуса из моего детства возвращал меня в мою юность.
Для меня было загадкой, почему «Наследие» обосновалось здесь, и только теперь я понимал, что именно здесь можно было уничтожить русскую идентичность, прекрасно в себя проглотившую советский период и встроившую его в свою неспешную жизнь.
Именно здесь, поставив памятник, со временем чуждые нарративы стали бы неотъемлемой частью жизни, изменившие внутренний код.
Орел встретил меня дождем, я решил не отправиться в контору на общественном транспорте, оставив багаж в камере хранения, останавливаться в конспиративной квартире мне было нельзя, и по легенде я должен был поселиться в общежитии.